У нас есть свобода наслаждаться?

Мы все живем под давлением норм и предписаний, которые мешают нам получать удовольствие от секса. Как преодолеть предрассудки и стать свободнее? Отвечают сексологи Катрин Блан и Ален Эриль.

• Соответствие норме успокаивает. Сексуальность — область тревоги.
• Став по-настоящему собой, мы сможем услышать желания другого, не теряя себя.
• Признав, что у нас разные пути и ритмы в сексе, мы сможем лучше понять себя.

Psychologies: Почему так трудно найти свой путь в сексуальности?

Катрин Блан: Потому что мы никогда не бываем невинными, девственными в сексе. С самого начала на нас действуют социальные клише, требования семьи и представления о том, что такое быть женщиной, быть мужчиной, что такое пара и интимная жизнь.

Ален Эриль: А потом уже влияет и наша личная история. Как дочь или сына воспринимали в семье, было ли соперничество между детьми, какие-то формы совращения, которые затрудняют потом доступ к наслаждению. В сексуальность каждый вовлекает свои отношения, свою потребность в признании и любви.

К. Б.: Так что задолго до того, как мы начнем активно исследовать свою сексуальность, у нас уже есть сексуальная индивидуальность с присущими «можно» и «нельзя».

А. Э.: И это не считая нынешней установки на наслаждение любой ценой, которая оказывает на нас дополнительное давление. Представление о том, что секс или даже любовные отношения без оргазма бессмысленны, «зажимает» женщин, а у мужчин вызывает проблемы с эрекцией.

Получается, что нас всегда определяют какие-то нормы?

К. Б.: Да, нам их навязывают, но и мы сами их ищем! Уже в детстве нам интересно, чем занимаются взрослые, особенно наши родители. В более зрелом возрасте нам тоже хочется больше знать о сексуальной жизни других людей. И мы предпочитаем соответствовать тому, что считается «нормальным», стереотипам, которые нас успокаивают, тому, что все делают, вместо того чтобы искать нашу сексуальную свободу вне рамок, которые придумали другие.

А. Э.: Это требует усилий: понять, как именно нас «отформатировали» эти нормы, как эти предписания на нас повлияли, в чем-то помогли и как теперь они ограничивают нас. Такая работа может занять всю жизнь.

Целая жизнь, чтобы найти свой способ достичь оргазма? Не слишком ли долго?

К. Б.: К счастью, наслаждение постоянно меняется. В 20 лет мы скорее хотим контролировать свои сексуальные порывы и почувствовать себя уверенней, нежели получить удовольствие. В 30 лет наше влечение становится спокойнее, а удовольствие — более полным. В 40 лет оргазм у женщин порой принимает новые формы. В этом возрасте мы обычно свободны от материнства и состоялись как профессионалы. Мы становимся увереннее и чувствуем себя вправе быть собой.

А. Э.: Это верно и для мужчин. Мы постепенно освобождаемся от своих страхов, наши оргазмы становятся интенсивнее. К 40 годам мы должны избавиться от эдипова комплекса и разрешить конфликт с символическим «всемогущим» пенисом отца, рядом с которым наш собственный кажется нам несостоятельным. Либо у нас уже есть ребенок, либо мы превзошли отца в какой-то другой сфере, например в работе. Тот, кто был только сыном, становится в полной мере мужчиной.

К. Б.: До своих 40 лет мы конкурируем (бессознательно) со своими родителями, которые по-прежнему сексуально активны. Когда они достигают 70-летнего рубежа, их сексуальная жизнь становится менее очевидной, а мы, в свою очередь, более уверены в своей способности получать удовольствие от секса. Мы освобождаемся от бессознательного страха, что наша сексуальность может смешаться с родительской.

Значит, начиная сексуальную жизнь, мы сводим счеты с родителями?

К. Б.: Бессознательно, конечно, это именно так! Сексуальность — это то, что отдаляет нас от наших родителей и помогает полностью освободиться от их влияния. Тот факт, что человек сам выбирает партнеров и позволяет себе видеть мир по-своему, означает, что он перестает быть таким, каким его хотели видеть родители. Когда в нас просыпается сексуальность, мы зачастую ведем себя агрессивно по отношению к родителям. Так мы убеждаем себя в том, что наше желание не направлено на них. Это и есть подростковый кризис!

А. Э.: Даже взрослые иногда продолжают ориентироваться на то, что могли бы в том или ином случае сказать их родители. Помню, у меня была пациентка, которая после длительного анализа обнаружила, что запрещала себе получать от секса больше удовольствия, чем ее мать. Хотя она, конечно, не знала, сколько удовольствия получала ее мать. Она себя сдерживала, чтобы соответствовать установке, которая была передана от одного бессознательного к другому.

Но вот мы уже повзрослели. Что же нам мешает достичь оргазма?

А. Э.: Нам бы хотелось, чтобы для достижения оргазма достаточно было нажать на кнопку. Со всех сторон нам раздают рецепты и инструкции. Но секс — это не только биологический процесс. Иначе было бы достаточно 17 секунд, чтобы вызвать эякуляцию. Но сексуальность задействует и наши нарциссические раны, наш эмоциональный опыт и опыт отношений.

К. Б.: Многие женщины не получают удовольствия, потому что стремятся контролировать то, как они выглядят: втягивают живот, закатывают глаза и произносят фразы, которые, как им кажется, должны вдохновить или возбудить партнера. А между тем сексуальное удовольствие — это неисследованная территория. Вчера вам было хорошо, но вы не знаете, испытаете ли вы наслаждение завтра, какой вид вы при этом будете иметь, какие звуки вырвутся, какие эмоции возникнут.

Мы никогда не переживаем оргазм одинаково и не выражаем его одинаково. Конечно, со временем мы неизбежно лучше узнаем друг друга, это нас успокаивает. Но неизвестное все равно присутствует. Сложности с достижением оргазма часто свидетельствуют о заниженной самооценке, неспособности принять другого или установке на то, что «в любом случае мой партнер не может ничего мне дать».

И наоборот, если вы испытали оргазм, это не значит, что свидание прошло удачно. Сексуальное наслаждение можно получить множеством разных способов. Некоторые из них, нежные, ласковые и восхитительные, ни в чем не уступают оргазму.

Почему бы нам не ослабить контроль?

А. Э.: Потому что всегда есть чужой взгляд. Даже при мастурбации он присутствует как часть наших фантазий. И это может нас просто парализовать. Принять неожиданное само по себе уже нелегко. А принять тот факт, что другой будет этому свидетелем, иногда и вовсе невозможно. Тем более что мы никогда не знаем (по определению), не окажется ли это неожиданное наслаждение чересчур сильным: и для партнера, и для нас самих. Мы можем бояться, что неприглядные стороны нашей личности выплеснутся наружу, а то и окажутся сильнее нас. Это риск, и тут необходима большая уверенность в себе.

К. Б.: К тому же с самого детства нас учат владеть своим телом. Мы учимся контролировать свои жесты, походку, сфинктер… Оргазм — это ровно наоборот: способность вдруг отпустить себя, полностью отдаться другому, в то время как вся остальная наша жизнь проходит под знаком контроля.

Кроме того, чтобы достичь оргазма, нужно принять все то, что в нас есть от животных и что, как нам кажется, несовместимо с «цивилизованностью». В XVII веке пускали кровь, чтобы освободить организм от телесных жидкостей. И сегодня мы по-прежнему не можем спокойно относиться к тому, что выделяем: к смазке, сперме, эмоциям… Сексуальность — это всегда приключение, хождение по лезвию…

К. Б.: Секс — это состояние бреда. Мы хотим овладеть другим, поглотить его, хотим войти в него, как если бы могли вернуться в материнское тело… Все эти фантазии осаждают нас.

А. Э.: В сексе есть агрессия, извращение. Фрейд доказал это, секс — это не уютный мир плюшевых мишек! Общественное мнение, навязывая нам механическую сексуальность с единой для всех «инструкцией», отвергает те наши стороны, которые участвуют в возбуждении и являются не самыми привлекательными… Но именно эти наши стороны дерзко нарушают все границы и нормы: это необузданная свобода, неповиновение.

Отсюда, я думаю, нынешние атаки на психоанализ. Ограничить сексуальность ее функцией, удалить из нее бессознательное — значит сделать ее приемлемой для общества и для каждого из нас…

К. Б.: …и лишить нас возможности испытывать желание и достигать оргазма.

А. Э.: Или дело ограничивается чисто механическим оргазмом. С помощью некоторых секс-игрушек женщины достигают пика ощущений за 3 минуты, даже быстрее. Это разрядка, несомненно приятная, но это не оргазм.

К. Б.: Это как с убеждением, что у мужчины эякуляция и оргазм всегда «ходят парой». Этот миф устраивает обе стороны: мужчина спокоен, ведь у него нет проблем, а женщина чувствует себя всемогущей, раз она смогла довести партнера до оргазма.

Что же теперь, быть эгоистом и не искать единения, слияния?

К. Б.: Перестанем пытаться быть альтруистами — и тогда наконец сможем принять другого. Только когда я твердо чувствую себя собой в присутствии партнера, я могу его по-настоящему услышать. А не тогда, когда я теряюсь в его желаниях или показываю ему, насколько я хороший, раз забываю о своем наслаждении ради того, чтобы он получил свое. Оргазм эгоцентричен, и это прекрасно!