«Дизайнеры не меняют мир»: Паола Антонелли — о шрифтах, науке и насилии

Настя Митюшина: На своей лекции вы сказали, что искусство и дизайн — это смежные области, но это не одно и то же. Не могли вы сказать, где граница?

Паола Антонелли: Априори ее не существует. Когда студенты меня спрашивают, в чем разница, то я отвечаю, что художник может выбирать, отвечать ему за желания других людей или нет. А у дизайнера такого выбора нет. У дизайнера и художника совершенно разный подход к профессии. При этом есть художники, которые ведут себя как дизайнеры, так что правило не универсальное. Когда дизайнер решает стать дизайнером, он приносит что-то вроде клятвы Гиппократа. Он несет ответственность даже за свои худшие предсказания, посмотрите на радикальную архитектуру 60-70-х.

Настя Митюшина: То есть функциональным дизайн быть не обязан? Дизайнер может просто поделиться своей идеей?

Паола Антонелли: Идея о функциональном дизайне так стара, что сегодня не имеет смысла. Функцией может быть эмоция, которую вызывает дизайн. Функция — это очень широкое понятие, красота — тоже, так что неправильно пытаться подогнать дизайн или искусство под такого рода определения и категории.

Настя Митюшина: Тем не менее, вы куратор отдела дизайна. Вам надо решать, что дизайн, а что нет. Как вы это делаете?

Паола Антонелли: Если человек говорит, что он дизайнер, значит, он делает дизайн. Нет, серьезно! Назвался художником — иди к моим коллегам из другого отдела. Это самоопределение — художник — говорит о том, что у тебя галереи, кураторы и прочее. В каталоге выставки Talk To Me, которую я сейчас делаю, участвует один парень, он сделал диаграмму. Его галерист запретил ему участвовать в выставке. Почему? Потому что он художник, и к нему будут относиться менее серьезно, если мы его выставим среди дизайнеров. Замечательная мысль! Всего хорошего, не будет вас — не будет проблем, пока! Это одна из самых идиотских вещей, которые я слышала в жизни! Классический пример того, что это в большой степени вопрос рынка, денег, конъюнктуры. Очень странно все это. Эти границы — их устанавливают не дизайнеры и художники, а люди, которые вокруг них крутятся.

Настя Митюшина: Вы не раз высказывали идею — что о предметах коллекции, что о вещах вокруг — что дизайн должен быть экономичным, эффективным. Вы ко всему вокруг так относитесь?

Паола Антонелли: Опять — да, но с поправками. Есть некоторые объекты, которые необязательно функциональны и экономичны или дружат с окружающей средой, но идея, которая в них заложена, настолько новаторская, настолько про будущее, что заставляет других людей думать. При этом я все время говорю о значке @ потому, что то один из самых элегантных, лаконичных и выверенных объектов на свете.

Каждый объект имеет свою природу и цель, и нужно учитывать это, когда оцениваешь, пригодится он для коллекции или нет. Я всегда стараюсь пространно объяснять свои критерии отбора, но есть один тест, который всегда срабатывает: надо спросить себя, ты бы очень расстроился, если бы этого объекта не существовало? Всегда можно подумать: хм, что важнее — бумажный стаканчик, чай или последняя «Феррари»? «Феррари» — очень красивое дополнение к миру, но этого недостаточно, чтобы стать частью коллекции MoMA.

Настя Митюшина: К вопросу о странности выбора: вы недавно приобрели в коллекцию музея 23 шрифта. Как это происходит? Как вы их храните, например? Ужасно любопытно.

Паола Антонелли: О, это безумие! Самой сложной частью покупки была юридическая часть. При покупке шрифта нужно подписать ULA — пользовательское соглашение, которое создано для людей, которые собираются использовать шрифт. Компания, которая владеет шрифтом, может это соглашение отозвать в любой момент, а нас это совсем не устраивает — это же как Пикассо: с нами навсегда. Так что пришлось очень много работать с компаниями, чтобы это соглашение поменять.

Мало того, что они не могут его теперь отозвать, мы еще сделали так, что посетители музея могут играть со шрифтами, как им хочется. Но не на сайте: онлайн мы показываем их статично. И единственная компания, которая не согласилась на наши поправки, была — сюрприз — Apple! Microsoft все отдал, а Apple перешел на темную сторону силы.

Насчет хранения. В идеале при покупке цифрового объекта хорошо бы получить оригинальный код. Почему? Технологии меняются, формат и даже шрифт меняется. Если есть оригинальный код, все можно восстановить. Но компании, конечно, не хотят его тебе давать, потому что это как формула кока-колы. Так что мы покупаем цифровой файл, когда можем — код, и статические объекты для коллекции. К примеру, Bell Centennial — красивейший шрифт, придуман Мэтью Картером. Мы купили шрифт и несколько образцов Yellow Pages, для которых он был создан.

Что интересно, все эти 23 шрифта были созданы цифровым способом, но все они, кроме одного, были предназначены для бумаги. Все, кроме Verdana, — она была придумана для экрана.

Настя Митюшина: С цифровыми объектами выбор тоже происходит между объектом и идеей?

Паола Антонелли: Программисты говорят о красоте кода. Я мечтаю когда-нибудь понять смысл этого высказывания. Но пока не поняла, я все равно думаю объектами. Код — это что-то математическое. Когда математики говорят о красоте уравнения, я предпочитаю тихо согласиться. Код для меня пока — только инструмент.

Настя Митюшина: Сколько денег в год вы можете потратить на закупку в коллекцию?

Паола Антонелли: Нет фиксированной суммы. Некоторые из шрифтов мы купили, некоторые нам отдали в дар — как договоришься. У нас есть разные фонды, из которых мы можем брать деньги на определенные объекты. Сейчас, к примеру, есть внушительная сумма на покупку предметов начала 20 века, потому что недавно мы продали большую коллекцию стекла Tiffany. В музеях есть правило: ты не можешь продать пердмет из коллекции, если не потратишь вырученные деньги на предмет той же эпохи, только еще лучше. Если речь о современном искусстве, то фонды меньше, я стараюсь собирать их по крошке из пожертвований. К счастью, современное искусство часто отдают бесплатно, но не всегда.

Настя Митюшина: Вы сделали выставку Safe, выставку о науке и исскустве Design and The Elastic Mind, что нам от вас еще ждать?

Паола Антонелли: Я продвигаю идею выставки о брендинге, идее брендов, которая сильно изменилась за последнее время — и это очень интересно. Бренды и продвижение все чаще представляют собой вид искусства и еще чаще — дизайна, в широком смысле этого слова. Но пока это все не утверждено советом кураторов. Как обычно, мое предложение выглядит невозможным: они не понимают, в чем тут фокус — на самом деле. Им кажется, что речь о рекламе. Иншалла.

Настя Попова: Это же далеко не только реклама. Вопрос гражданского брендинга, общественных брендов. Опять же, на лекции вы говорили о том, что политики должны больше внимания уделять дизайну как инструменту политики, общественных отношений, международных отношений.

Паола Антонелли: Вот именно! Обама, президентская компания, войны, демократия — это все бренды. Это частая проблема: я обычно разговариваю с людьми искусства, у которых странные предубеждения в отношении дизайна. Но это и мое ограничение, если я не могу им этого объяснить. Хотя я подустала, часто хочется сказать: «Просто заткнитесь и дайте мне это сделать!». Еще одна выставка, которую я еще даже не выносила на обсуждение — «История насилия».

Настя Попова: О боже.

Паола Антонелли: Это об архитектуре и дизайне насилия. Я предложу ее вот-вот.

Настя Митюшина: Тогда они с легкостью согласятся на бренды.

Паола Антонелли: Design and The Elastic Mind я пропихнула почти так же. Сначала я предложила сделать выставку Natural Organic Design о параметрах, алгоритмах, природе и дизайне. Они не поняли. Тогда мы меняем слова на Science — и все получилось.